Чёрная площадь. Неоконченная история Максима Бабенко

События, происходящие сегодня в Украине, касаются каждого из нас, поскольку поставили мир на страшную грань. Проблемы войны и мира, правды и противостояния, причастности третьих сил к военным конфликтам, условия жизни мирных гражданам под непрекращающимися обстрелами — всё это часть истории государства. В том числе, и нашего.

Документальный фотограф из Армавира Максим Бабенко, работающий в компании BrandPrint, был свидетелем событий на киевском Майдане, референдума о статусе Крыма и временного перемирия на Донбассе. Своими впечатлениями он поделился с ARMAVIR.RU.

Майдан Незалежности, январь 2014 года, Киев, Украина.

Сведения о событиях на Майдане тогда были у всех на слуху и все больше напоминали военные сводки. Как-то утром я просматривал новости и увидел, что в мирном лагере начались столкновения; тогда, в принципе, и стало очевидно, что начали происходить знаковые события.

…Мы с Дмитрием Фадеевым собрали вещи и буквально через день были в Киеве. Честно говоря, это было абсолютно не запланировано, просто моментально, уже на следующий день, мы взяли билеты и поехали на Украину. Был конец января, несколько этих зимних морозных дней мы провели в Киеве, всё время снимая — и днем, и ночью.

Можно сказать, что столица Украины жила обычной жизнью, и, на первый взгляд, ничего не изменилось, а особенные события происходили только на Майдане Незалежности, на прилегающих к нему улицах и в правительственном квартале.

Три дня мы жили в гостинице недалеко от центра. Все гостиницы и хостелы были заняты в большинстве своем журналистами, и стоит сказать, что за время нашего визита мы никого из России не встретили. Еще запомнилось впечатление, что разговаривать на русском языке, находясь на улице Грушевского и самих баррикадах, было довольно рискованно.

Как проходил день съёмок? Мы собирались рано утром, отправлялись на площадь и наблюдали за жизнью и поведением людей на Майдане; в основном, с утра никаких столкновений не было, самое «жаркое» начиналось ближе к вечеру, с наступлением темноты.

Днём среди митингующих превалировали лозунги типа «Бандугеть!», «Янукович — вор!» и подобные антиправительственные призывы, направленные против главного врага, которым был, разумеется, Президент. Майдановцы стучали металлическими предметами, но крупных волнений, как таковых не было. Перед входом на улицу Грушевского выставили чучело Януковича как своеобразный символ позора, в который разгневанная толпа бросала мусор. Довольно некультурно это всё выглядело, как-то непривычно было видеть такие события.

Вечером начинались столкновения, контингент Майдана менялся, можно сказать, более чем наполовину: приходили радикально настроенные подростки, выглядящие не совсем неадекватно; целыми грузовиками завозились покрышки, их жгли и делали дымовые завесы от «Беркута», для того чтобы спецназовцы не видели, как в них летят камни.

Какие-то люди приносили коктейли Молотова, а еще учили всех желающих делать их. Вид площади менялся на глазах: с нее брали камни, разбирали брусчатку, причем, этим занимались даже довольно мирные на вид жители. С разных сторон начинались провокации, бутылки с зажигательной смесью летели в сторону «Беркута», оттуда, в свою очередь, отвечали светошумовыми гранатами. Огнестрельное оружие тогда еще не применялось.

Мы снимали до тех пор, пока абсолютно не замерзали, к тому же мешала высокая влажность, потому что тех, кто был на первой линии баррикад, нередко поливали из водомётов. Люди грелись у костров из покрышек или брали пакеты, заполненные веществами, выделяющими тепло, которые раздавали волонтёры, и раскладывали их по карманам.

Мы не могли снимать постоянно; когда уже не чувствовали рук — приходилось возвращаться в номер, там включали веб-камеру с улицы Грушевского и наблюдали. Если что-то интересное начиналось — мы быстро собирались и возвращались снимать на баррикады.
Беспорядки начали стихать, и мы уехали. Только потом, через некоторое время, на Майдане началась стрельба из огнестрельного оружия. Когда мы узнали об этом, хотели вернуться и продолжить съёмки, но — уже въезд по российскому паспорту был закрыт.

Даже когда мы в первый раз ехали, у российских и украинских таможенников возникали вопросы: «Куда вы едете и зачем?», нас предупреждали, какая там обстановка. А во второй раз попасть туда было, честно говоря, уже нереально.

Уже тогда было четкое ощущение, что само собой это не пройдёт.

Мы видели людей, которые, находясь на Майдане, в принципе, не понимали, зачем они там. Если есть конечная цель и есть понимание, как её достичь, то можно хотя бы представить себе финал. Здесь было всё совсем не так.

По сути, многие люди на Майдане, конкретно, в январе, сами не знали, что они там делают. У отдельных групп были общие побуждения: некоторым было весело проводить время, там были откровенные хулиганы, футбольные фанаты, криминальные элементы, которые просто получили возможность безнаказанно мстить тамошней власти. Туда приходили люди отсидевшие, имеющие за плечами годы, проведенные в местах лишения свободы. Спрашиваю его: «Зачем ты здесь?» — «Да потому что меня в тюрьме ногами избивали».

Кроме этого больше ничего не было, никакой романтической идеи Евромайдана «Мы за Европу», абсолютно ни-че-го… Каждый по отдельности мстил режиму.

Русских журналистов мы, к сожалению, не встретили, с украинскими — ещё не были знакомы, зато общались с иностранцами, которые там были.

Как мне представляется, русским тогда там находиться было довольно опасно. Плакаты «Конец русскому террору!» говорили о нескрываемой ненависти лучше других аргументов. Позже русских журналистов на Украине и похищали, и убивали, а в январе было очень просто очень неспокойно и некомфортно из опасения — вдруг кто-то в периметре этих четырёх кварталов, где происходило противостояние, узнает, что ты русский… Поэтому для Майдана мы делали себе бейджи представителей прессы с иностранными именами: я был Ёргеном Мортенсеном. Но только там. В другой части города, куда мы ходили перекусить, всем было всё равно — кто мы.

Для меня было очевидно, что люди на позднем Майдане не представляли большую часть населения Киева, не говоря уже обо всей Украине.

Референдум о статусе Крыма, ноябрь 2014 года, Симферополь — Севастополь, Крым (тогда — фактически Украина).

Решив поехать в Крым, я маршрут планировал просто: добраться до фактической столицы — Симферополя и оттуда отправиться в Севастополь, крупнейший порт и один из двух главных городов Крыма.

Из Краснодара доехал автобусом до порта Кавказ, остановился на пару дней в Симферополе, и вот — Севастополь.

В Крыму я снимал в основном подготовку к референдуму, сам день голосования и «зелёных» человечков.

На военной базе в Перевальном, приблизительно в 20 минутах езды на машине от Симферополя, тоже снимал: украинские военные части, которые были расположены в черте города, сам порт Кавказ, который в те дни представлял собой военную мини-базу.

Удивила система пропуска на границе: когда я проходил таможню, на другой стороне стояли люди в масках и с оружием, проверяли камеру и мобильный телефон на предмет фотографий, но больше ничего не смотрели, даже паспорт. Единственное, что их интересовало, — снимки. Их можно было понять: ожидались провокации, на позициях все были вооружены. Естественно, военные не могли допустить, чтобы на фотографиях была информация секретного характера: как расположены объекты, огневые точки и т. д. Отмечу, что все эти люди были без опознавательных знаков, просто в камуфляже.

Файлы у меня на камере удаляли дважды, и не выборочно — просто полностью форматировали флэшки.

Мне повезло, что они не особо разбираются в технике: у меня был фотоаппарат с двумя флэшками, и в тот момент, когда нужно было кому-то дать его в руки, я просто переключал одним нажатием на пустую флешку.

В Крыму было не так много людей с камерами, намного меньше, чем на Майдане; уже не было зевак, как в Киеве, где на Майдан приходил любой, кто имеет фотоаппарат, и начинал снимать — в Крыму уже работали конкретно журналисты-профессионалы.

Подборку фотографий, которая есть в сети на данный момент, я сделал из расчёта, что серия «Майдан-Крым» уже закончена. К тому времени события на Востоке Украины ещё не начались. Военных действий, столкновений, тем более полномасштабной войны еще не было. У меня, честно сказать, не было конкретного плана продолжать снимать. И я временно отложил материал, чтобы потом отредактировать, составить единую серию.

Когда начались события на востоке, желание поехать туда возникло не сразу. Я решил отправиться туда уже после того, как в Париже увиделся с Джеромом Сессини — французским фотографом из агентства «Магнум». Джером снимает на протяжении всего украинского кризиса: и Киев, и Юго-Восток Украины. Он спросил, не собираюсь ли я поехать и продолжить эту серию фотографиями из Донецка. Я задумался: почему бы и нет, тем более он тоже собирался туда лететь, и предложил встретиться в Донецке.

Хрупкое перемирие, декабрь 2014 года, Донецк, ДНР (русскоязычная Восточная Украина).

В Донецк я приехал 10 декабря. Добирались мы автобусами из Армавира до Ростова, из Ростова — до Донецка. Проблем не было, только при пересечении границы российские таможенники долго спрашивали про фотоаппараты, а еще мне странными показались просьбы: на обратном пути «сбросить фотографии».

В Донецке нам повезло: мы познакомились с таксистом — молодым парнем Олегом, который быстро нашёл нам работающую гостиницу; она находится в Калининском районе, относительно далеко от зоны обстрела.

Мы подумали, что общественным транспортом, которого там практически не было, передвигаться не получится, и нам лучше взять с собой того же таксиста, который знает город и может повезти, куда надо, и все рассказать. И Олег был с нами практически постоянно. Он провёз нас по всем самым разрушенным местам, показывал и комментировал: «Это было буквально вчера, это — два дня назад, это — ночью произошло». После того, как мы поездили, пообщались с местными жителями, увидели всё сами, отсняли, мы решили, что нам не хватает мнения конкретного ополченца.

Кстати, моё удостоверение представителя прессы для работы в Донецке было выдано ровно на месяц и было по счёту более чем 2700-м. Оно регистрируется по порядковому номеру, и сразу видно, столько людей за это время приезжало; кстати, среди них очень много иностранцев. Им эта тема тоже интересна, ведь война идёт у них буквально «под боком».

Если на Майдане все были в масках, то в ДНР масок не носят принципиально, но абсолютно не разрешают себя снимать. Я видел много фотографий тех, кто снимает на противоположной стороне, среди них довольно много снимков военных. Получается, что на той стороне с этим вопросом проблем нет. В ДНР это сложнее, и на то есть веские причины: говорят, что приезжали «люди с Украины», снимали их лица, а потом преследовали семьи ополченцев, устраивая на них охоту и травлю.

Когда я сказал нашему таксисту, что у нас нет фотографий ополченцев, их трудно сделать, оказалось, что у Олега есть родственник в ополчении, военный со званием в регулярной армии ДНР.

Сначала мы попытались сами проехать ближе к самому разрушенному Октябрьскому району, но нас остановили на блокпосте, не помогли и «корочки» прессы. Нам ответили, что дальше ехать мы не можем без разрешения батальона «Восток», и снимать ополченцев и их позицию нам как прессе тоже запрещено.

Водитель наш немного растерялся: они все с оружием, идёт война, а тут приезжают люди «за фотографиями». Для рядовых бойцов это выглядит странно, как минимум, не очень понятно.

Когда мы поехали в сторону Октябрьского района, с блокпоста нам вслед пустили очередь — все упали на сидения, и водителю пришлось развернуться и ехать в объезд.

Мы думали, что история с этим блокпостом закончилась, хотели отправиться домой, но водитель предложил поговорить с его родственником-ополченцем Сергеем, — поехали к нему.

Он находился дома, вышел к нам в полной амуниции, согласился дать интервью, и спросил, где мы были до этого. Мы перечислили, а он ответил, что мы видели «цветочки», и сейчас он покажет нам настоящую войну. Было страшно, но от такого шанса отказаться невозможно. Таксист тоже переживал, но убедил нас, что Сергею можно доверять.

Вернулись к блокпосту, Сергей поменялся местами с водителем и сел за руль: «Всё будет нормально, успокойтесь». К этому времени, хотя и часа не прошло, караул уже сменился. Сергей показал им удостоверение, нам пожелали счастливого пути, и после этого мы въехали в Октябрьский район.

Там мы не встретили вообще ни одного человека. Район уничтожен до основания. Это был обыкновенный жилой район, в котором жили тысячи, даже десятки тысяч людей. Его просто сравняли с землёй; было видно, что люди уходили, в чем были, — большой дом, в нем зияет дыра, и видны все предметы обихода: диван, бильярдный стол, посуда… Мы ехали по району, останавливались, снимали разрушения, многочисленные гильзы и следы боёв, прошедших за день до нашего приезда.

В какой-то момент ополченец сказал: «Посмотрите налево, ребят, это аэропорт». Столько историй было об этом аэропорте… Сергей сказал, чтоб мы не боялись, несмотря на то, что мы находимся, как на ладони, в обзоре у украинских снайперов. Его «не бойтесь, никто не выстрелит» утешало слабовато, но приходилось верить.

В Донецке мы были три дня, потом тем же маршрутом вернулись обратно. Российские таможенники вели себя ещё более странно, они уже не просили скинуть фотографии, а спрашивали, «сколько стоит такой тур — „в Донецк“? Я, честно говоря, даже растерялся и не знал, что им ответить.

Сегодня понятно, что в Донецке все люди живут в зоне постоянного риска, наш таксист тоже очень рисковал, в том числе, и машиной: он объезжал многочисленные осколки, острые камни, натыкался на них, но не жаловался. Видно, что люди в Донецке устали от вранья, которое показывают украинские каналы, они уже устали бояться; они знают о диверсионных группах и научились по звуку выстрела определять, из чего стреляют, какой калибр и с погрешностью до 1–2 км предположить, куда снаряд упал; они знают, как себя вести во время обстрелов, что делать, если начался минометный обстрел. И они там живут…

Другая история.

Гуманитарные грузы, о которых много говорят в российских СМИ, мы не видели, и, как стало известно, их там вообще мало кто видит. Есть два вида гуманитарки: российская и от Рината Ахметова-донецкого олигарха. Все жители, с которыми мы общались, хвалят Ахметова, и ни слова — о российском гуманитарном грузе. Люди говорят, что очень трудно узнать, где и когда раздают помощь от России, или поздно узнают об этом и не понятно, кому конкретно она достаётся. В то же время Ахметова все хвалят и говорят, что многие без него не выжили бы. Все, кому уже исполнилось 60 лет, могут получить огромный продовольственный пакет, которого хватает на две недели; они в голос твердят, что с начала боевых действий с выдачей этих ахметовских пакетов не было перерывов ни разу.

Я не знаю, каковы мотивы Ахметова, но то, что уважение к нему сейчас очень высокое — это факт. Больше, чем его, уважают только Захарченко — президента ДНР. Об этом говорят владельцы гостиниц, продавцы, люди в обменных пунктах и на улицах — все говорят одинаково.

По отношению к гуманитарной помощи Донецк делятся на два"лагеря»-одни уважают, а другие — наоборот:  как-то я увидел надпись на остановке: «Ахметов — убийца», спрашиваю — почему? Мне объясняют: «Он сам из Октябрьского района, и ничего не сделал и никак не повлиял, чтобы предотвратить войну, которая Октябрьский район сравняла с землёй». Его обвиняют в бездействии, и некоторые считают, что этой помощью он заглаживает вину.

Фотопроект на исходе.

Сейчас я думаю, что мой проект закончен. Но абсолютно так же я думал и после Майдана, и после Крыма. Поэтому я не берусь за фотографии, просто оставил их на время. Если всё нормализуется, я посчитаю его законченным, если всё будет развиваться — выбора нет, буду снимать дальше.

Изначально проект назывался «Евромайдан. Чёрная площадь», потому что гарь от горящих покрышек оседала, и снег становился чёрным. Внутри Майдана все так и называли его: «Чёрная площадь».

Сейчас к первоначальному проекту добавились Крым и Донецк, думаю, что название будет зависеть от того, чем это всё закончится.

Чем больше проходит съёмок, тем меньше фотографий, которые хочется показать из тех, которые уже ждут публикации. Достаю из запасов фотографии, на которые при первом отборе не обратил внимания. В серию о Майдане первоначально вошли 20 фотографий. На этом этапе, после Донецка, из тех я выберу только две, остальные заменю другими, которые ещё не показывал. Меняется восприятие, мнение меняется, теперь я всё это по-другому понимаю.

Сначала Майдан выглядел как романтическая революция, когда люди хотят сменить олигарха на президента, который не будет воровать. Но переросло это в совершенно другое, соответственно, и серия стала другой. Сегодня это серия не о Майдане, конкретных четырёх кварталах столицы Украины, сегодня она не о Киеве, как о городе, и даже не об Украине. Сегодня это — история страны и народа, к которой причастны многие страны — и нам неизвестно, когда и где это закончится. Надеюсь, что в Донецке.

Противостояние в любой момент может вспыхнуть и перерасти в катастрофу. Да, перестали стрелять из крупнокалиберного оружия. Но только два человека могут это закончить, два президента, и среди них точно нет действующего президента Украины. Все это — большая политическая игра, от которой страдают люди.

Мне бы хотелось поснимать и с другой, украинской стороны. В любом конфликте важно мнение обеих сторон. Но, к сожалению, у меня нет возможности въехать в Украину. Такая же ситуация и с украинскими фотографами, среди них не так много людей, которые побывали и снимали на стороне ДНР, а вот иностранцы работают и там, и там, и они могут претендовать на объективность.

Постепенно проект, который бы начат спонтанно, становится для меня одним из самых важных. Он является, действительно, большой историей, которой я обязательно поделюсь. Вопрос в том закончилась ли она?

Записала Меланья Балюк


Наш канал «ArmavirRu_bot» в Telegram: узнавайте о главных новостях дня первыми.

МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ:
Поделиться материалом:
Комментариев (0)

Нет комментариев




Добавление комментария будет доступно через 10 сек.
 
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Workout как образ жизни

«Армавир.ru» пообщался с победителем краевого первенства по дворовым видам спорта в дисциплине троеборья.

Workout (воркаут) - это любительский вид спорта, который включает в себя выполнение упражнений на уличных спортплощадках (турниках, брусьях, лес...

Армавирский КВН без армавирских команд. Финал - 2016

«Армавир.ру» побывал на закрытии очередного сезона региональной лиги.

8 ноября – Международный день КВН. Игра, объединяющая творческих, активных и веселых людей, отмечает свое 55-летие. Так совпало, а может, и было...

«Электропаек» или разумная экономия? На Кубани вводят социальную норму на свет

ПЕРВАЯ ПОЛОСА

Главное

ДТП со смертельным исходом. Будет ли наказан виновный в гибели матери троих детей?

ДТП со смертельным исходом. Будет ли наказан виновный в гибели матери троих детей?

Сын погибшей пассажирки маршрутки №140 рассказал об аварии и неточности фактов в официальных протоколах.

5-го ноября 2016 года в Армавире произошло ДТП со смертельным исходом. На улице Ефремова 256/1 водитель BMW допустил столкновение с маршрутным т...

​Армавирские гонщики случайно выиграли ралли-спринт

О том, как это было, рассказывает «Армавир.ру».

Первый местный ралли-спринт по экстремальному вождению автомобилей прошёл недалеко от Армавира, в хуторе Державный Успенского района. В классе в...

Варить борщ или собирать роботов. Когда робототехника заменит школьные уроки технологии?

За ответом мы обратились в АГПУ, в котором уже готовят «трудовиков» с особой специализацией.

Происходит это на кафедре технологи и дизайна. За ее дверями студенты и преподаватели несколько лет занимаются образовательной робототехникой. И...

В Армавире прошел Всероссийский географический диктант

Центральная городская библиотека им. Н. Крупской поддержала масштабную акцию по проверке географических знаний.

20-го ноября по всей стране прошел Всероссийский географический диктант. Эта образовательная акция была впервые проведена в прошлом году по иниц...

«Внимание! Черный ящик». Сундук с эмблемой «Аненербе» и неопознанные черепа

Армавир.ру изучил мнения специалистов о необычных находках в горах Адыгеи.

Еще с прошлого года в интернете стали появляться публикации и необычных находках в горах Адыгеи, что породило различные гипотезы, которые обсужд...

1 декабря в Армавире открывается новый большой магазин кухонь «Кухни Трио».

Удивительный факт: среднестатистическая женщина проводит на кухне 18 лет своей жизни! Какими будут эти годы - безусловно, напрямую зависит от об...

Ностальгия и радость встречи. Армавирские рокеры привезли в город новые музыкальные проекты

В салоне «Музыкальные технологии» продолжается осенний концертный сезон.

Продолжением стало событие, по-настоящему важное для свидетелей и участников рок-волны, захлестнувшей город в начале «нулевых». В рок-сейшне при...

Шаг в будущее. Армавирский школьник изобрел виртуальный тренажер для летчиков

Крылатые мечты Николая Зайцева помогают парить в небе курсантам летного училища.

 Для них пятнадцатилетний школьник разработал «Авиаинструктор» - виртуальный тренажер экстремальных ситуаций в кабине самолёта Л-39. Это из...

Ирина Левченко: «Художника формируют глаза»

Армавирская художница рассказала об участии в международных выставках и о взглядах на современное искусство.

Часто бывает так, что, восхищаясь произведениями искусства известных авторов, мы не замечаем или недооцениваем творчество наших современников - ...

«Русские выбирают спорт!» Пробежки ко Дню народного единства

6-го ноября «Армавир.ru» пообщался с участниками молодежного движения.

В прошлое воскресенье состоялась акция «Русские пробежки в Армавире», приуроченная ко Дню народного единства. Она проводится несколько раз в год...

Workout как образ жизни

«Армавир.ru» пообщался с победителем краевого первенства по дворовым видам спорта в дисциплине троеборья.

Workout (воркаут) - это любительский вид спорта, который включает в себя выполнение упражнений на уличных спортплощадках (турниках, брусьях, лес...

Армавирский КВН без армавирских команд. Финал - 2016

«Армавир.ру» побывал на закрытии очередного сезона региональной лиги.

8 ноября – Международный день КВН. Игра, объединяющая творческих, активных и веселых людей, отмечает свое 55-летие. Так совпало, а может, и было...

Выбрать все
Показать на карте